AFEW International обращается к международным организациям с просьбой принять незамедлительные меры

AFEW International вместе с другими европейскими НПО просит международные организации принять незамедлительные меры и защитить заключенных от коронавируса как можно скорее.

Текст обращения

Обращение европейских НПО, занимающихся вопросами охраны здоровья заключенных и защиты их права на охрану здоровья

Подписавшие данное обращение организации, занимающиеся защитой права заключенных на здоровье, встревожены отсутствием готовности пенитенциарных администраций к ситуации быстрого распространения коронавируса на континенте, а также, в большинстве стран, отсутствием рассмотрения конкретной ситуации с тюрьмами в национальных планах обеспечения готовности и в системах реагирования на инциденты в области общественного здравоохранения. Они напоминают, что более 1,5 миллиона человек содержатся в тюрьмах на континенте в каждый отдельно взятый день и что, в соответствии с международными соглашениями, государства обязаны принимать необходимые меры для защиты жизни и здоровья тех, кого они содержат под стражей.

Наблюдаемые недостатки представляют угрозу не только для заключенных и сотрудников, работающих в учреждениях, но и для населения в целом[1]. Тюрьмы, как правило, считаются усилителями распространения инфекционных заболеваний[2].

Несмотря на то, что уровни подверженности кризису в области здравоохранения сильно различаются в разных странах из-за значительных различий в характеристиках пенитенциарных систем и в эффективности национальных больничных систем, представляется, что в целом вопрос о пенитенциарной системе слишком широко игнорируется на европейском уровне, в то время как тюрьмы являются местами с высоким риском заражений. Вдобавок, в некоторых странах возникает соблазн принять меры по изоляции заключенных от остального населения, игнорируя права задержанных и их родственников и рискуя воспрепятствовать соблюдению населением инструкций по охране здоровья.

C учетом факторов риска в тюремном контексте, подписавшие НПО предупреждают соответствующие международные организации, прежде всего ВОЗ и Совет Европы, о серьезных недостатках, наблюдаемых на местах, и настоятельно призывают их оказывать давление на правительства с целью наискорейшего принятия специальных мер в области здравоохранения и освобождения из заключения.

Еще раз: Национальные ситуации сильно контрастируют, и то, что описывается в данном заявлении, не следует интерпретировать как отражающую единую ситуацию. Тем не менее, учитывая неотложность ситуации, можно подчеркнуть серьезность последствий, которые могут возникнуть в результате неспособности справиться со вспышкой коронавирусной инфекции в тюрьмах, и настоятельную необходимость незамедлительного действия международных организаций с целью перенаправления национальных политик на это направление.

  1. Тюрьмы представляют собой среду высокого риска для передачи инфекционных заболеваний

1.1 Условия содержания и организации пенитенциарных учреждений. Заключенные постоянно находятся в состоянии смешанности, будь то в камерах, в санитарных помещениях, во время прогулок, в мастерских, в залах ожидания медицинских подразделений и т. д. Все аспекты тюремной жизни включают перемещение заключенных в группах в более или менее большом количестве. Помещения зачастую плохо проветриваются. Во многих европейских странах эта ситуация усугубляется региональной или национальной проблемой переполненности тюрем[3]. С этой точки зрения, риски распространения инфекции в пенитенциарных системах бывшего СССР особенно значительны: I. Количество заключенных там особенно велико; II. следственные изоляторы часто переполнены и организованы как коллективные камеры, в то время как исправительные учреждения в основном организованы в казармах, в которых содержатся 80-150 заключенных, если не больше; III. после осуждения заключенные перевозятся на несколько недель или даже месяцев в назначенные им исправительные учреждения. Эти перевозки осуществляются в ужасных гигиенических условиях и включают многократные остановки в учреждениях, расположенных вдоль маршрута.

1.2 Население, подверженное высокому риску инфекционных заболеваний и сталкивающееся с серьезным фактором риска развития коронавирусной инфекции. В частности, количество больных туберкулезом в европейских тюрьмах в 30 раз выше, чем среди населения в целом[4]. Тюремное население Европы стареет быстрыми темпами. [5]. Несколько стран Европы, особенно в Восточной Европе, сообщают о распространенности ВИЧ среди заключенных по ставкам, превышающим 10%. 

1.3 Часто неработающая тюремная система здравоохранения. Несмотря на то, что уровень развития тюремной медицины сильно различается между странами, организация ухода в тюрьмах никогда не рассчитана на кризисную ситуацию. Еще более критичен тот факт, что во многих странах Восточной Европы медицинские структуры часто недоборудованы, недоукомплектованы персоналом и не способны адекватно справляться с обычным бременем обыкновенных заболеваний. Более того, они, как правило, страдают от очень плохой связи с общей системой здравоохранения, что приводит к значительным задержкам. Почти во всех странах часто возникают проблемы из-за отсутствия возможности эскорта.

  1. Руководство ВОЗ по мерам защиты от распространения COVID-19 почти не применяется в тюрьмах.

ВОЗ предоставила государствам руководство по мерам общественного здравоохранения, которые могут замедлить передачу и распространение COVID-19[6]. Многие государства приняли меры по запрету собраний, закрытию большинства заведений, открытых для публики и даже введению карантина для всего населения. Хотя в этом отношении ситуация не во всех странах одинаковая, следует отметить, что меры, рекомендованные ВОЗ, по большей части не применяются в тюрьмах[7].

2.1 Cокращение контактов заключенных с их родственниками: наиболее распространенный ответ тюремной администрацией.

Национальные органы власти, как правило, ограничиваются предоставлением информации о вирусе и ограничением контактов заключенных со внешним миром[8]. Некоторые, как во Франции, отменили проведение коллективных мероприятий в тюрьмах. Однако эти меры не способствуют адекватному уменьшению рисков заражения, которое также может быть вызвано новоприбывшими заключенными, вывозом заключенных в суды, персоналом, работающим в тюрьме, и т. д.

Эти меры могут иметь нежелательные последствия: тюремная среда особенно способствует распространению слухов. Закрытые системы особенно уязвимы для ложной информации / мифов, которые могут распространяться из уст в уста или через Интернете. Усиливающаяся изоляция тюремной среды усиливает влияние слухов[9].

2.2 Сохранение регулярности перегруппировки людей: благоприятная среда для распространения вируса. В настоящее время заключенные, как правило, по-прежнему сталкиваются с множественными и рутинными ситуациями скопления людей, связанными с перекличкой, работой, принятием душа и т. д., Тюремный персонал ежедневно контактирует с большим количеством заключенных, проводит обыски тела и камер.

2.3 Невыполнение необходимых мер. Также с этой точки зрения власти, похоже, не учитывают риски внутреннего распространения в тюрьме. Заключенные часто не в состоянии соблюдать инструкции по гигиене рук. Маски для людей с симптомами или медицинского персонала не доступны[10]. Чистка помещений производится в обычных условиях[11].

  1. Действия при выявленных случаях заражения COVID-19

Лаконичность распространенных планов готовности и реагирования в тюрьмах или даже отсутствие какой-либо публичной информации по этому вопросу указывает на то, что тюремные медицинские службы на данном этапе не были подготовлены к притоку случаев COVID-19. Ввиду серьезных сбоев соответствующих служб в лечении распространенных патологий в обычное время, недостаточная готовность предполагает импровизированное и, следовательно, потенциально хаотическое ведение случаев COVID-19.

3.1 Протокол лечения и сотрудничество с гражданской медициной. В большинстве стран не было никакой информации о протоколах лечения, определяющих разделение ролей между тюремной медициной и гражданской медициной.

3.2 Возможности пенитенциарных медицинских учреждений. За исключением[12] нескольких стран по доступным заявлениям, какого-либо усиления медицинских подразделений с точки зрения персонала и оборудования, особенно респираторного оборудования, не происходит. Похоже, что руководство для медицинских работников в отношении COVID-19 и тяжелых острых респираторных инфекций не распространялось.

3.3 Перевозка и пребывание задержанных пациентов в больнице. Не сообщалось об увеличении численности медицинского персонала; также не было предоставлено сопровождение для доставки пациентов с Covid-19 в гражданские больницы. Никаких регулирующих мер для облегчения безопасного перемещения и пребывания пациентов в стационаре, по-видимому, не предусматривалось.

  1. Меры, предоставляющие риск для соблюдения основных права.

Некоторые страны приняли или собираются принять радикальные меры по ограничению контактов заключенных с остальным миром. Некоторые страны приняли решение полностью приостановить семейные визиты, другие ввели жесткие ограничения в этой области. Некоторые государства предусмотрели компенсационные меры, такие как расширение возможностей телефонной или видеоконференцсвязи.

Несколько экспертов ООН и Совета Европы призвали государства избегать чрезмерного применения мер безопасности в ответ на вспышку коронавируса. Когда речь заходит о тюрьмах, НПО «Международная пенитенциарная реформа» напоминает о требованиях необходимости и соразмерности мер, ограничивающих права посещения в этом контексте.

Хотя ограничения на контакты с внешним миром могут быть оправданы там, где они соразмерны риску и сопровождаются адекватными компенсационными мерами, следует подчеркнуть, что закрытие тюрем само по себе повышает риск жестокого обращения, особенно в кризисных и панических ситуациях. Ограничения в отношении посещений и мероприятий неизбежно приведут к возникновению ситуаций большой напряженности. Тюремные администрации столкнутся с беспрецедентным давлением. Если меры по оказанию чрезвычайной помощи не будут приняты оперативно, особенно в том, что касается числа задержанных, то они могут столкнуться с ситуациями, с которыми очень трудно справиться.

Кроме того, крайне важно, чтобы Национальный превентивный механизм (НПМ) сохранял свое право на доступ в тюрьмы, и чтобы заключенные имели возможность связаться с ними по телефону при соблюдении соответствующих условий конфиденциальности.

  1. Незамедлительное вмешательство на международном уровне

Подписавшиеся призывают международные правительственные организации в полной мере учитывать как основной риск для здоровья, связанный с распространением COVID-19 в тюрьмах, так и инертность, проявленную государствами, и, следовательно, принять меры для обеспечения того, чтобы государства действовали эффективно и с полным уважением к основным правам лиц, находящихся под стражей.

5.1 Меры по профилактике, раннему выявлению и контролю COVID-19. Международные организации должны действовать быстро, чтобы заставить государства разработать необходимые планы предотвращения и реагирования. ВОЗ должна играть свою ведущую роль в этой области и оказывать поддержку властям в подготовке и реагировании. В то же время, технической поддержки недостаточно, и ВОЗ и соответствующие органы Организации Объединенных Наций и Совета Европы должны использовать все свое влияние, чтобы заставить государства выполнять свои международные обязательства по защите жизни и здоровья лиц, содержащихся в заключении.

5.2 Избежать распространения СOVID-19 путем значительного сокращения количества заключенных. Какие бы меры ни принимались тюремными администрациями для адаптации к жизни в местах лишения свободы, конфигурация помещений и организация тюрем явно не позволяют осуществлять профилактические меры и, в частности, социальную дистанцию. Если не будет явного сокращения числа заключенных, вирус будет быстро распространяться в учреждениях, а тюрьма и медицинские службы будут перегружены. Национальные власти должны оценить последствия и принять срочные меры для серьезного сокращения числа людей, находящихся под стражей. В этом отношении органы Совета Европы, и в частности Комитет министров, Генеральный директорат по правам человека и соблюдению законности, Комитет по предупреждению пыток (КПП), и Коммисар по правам человека которые играют важную роль в определении пенитенциарной и тюремной политики, должны быстро принять рекомендации, чтобы заставить государства предпринять эти решительные шаги. Государства имеют в своем распоряжении широкий спектр мер, которые могут привести к быстрым последствиям: от руководящих принципов уголовной политики предоставлены органам прокуратуры до исключительных мер помилования и амнистии. Крайне важно, чтобы на европейском уровне был дан очень быстрый импульс для руководства национальной политикой таким образом.

5.3 Контролировать соблюдение основных прав. Механизмы контроля за соблюдением основных прав должны принимать исключительные организационные меры, с тем чтобы они могли в полной мере играть свою роль. В частности, Европейский суд по правам человека должен укрепить свою способность рассматривать запросы о принятии временных мер в соответствии с правилом 39 Регламента Суда. Это очень часто необходимо и в обычные времена в некоторых странах, таких как Россия или Украина, для получения ухода, необходимого для защиты жизни. Вполне вероятно, что количество обоснованных запросов значительно возрастет, независимо от того, касаются ли они помощи, требуемой по COVID-19, или патологий, которые не покрываются из-за перегрузки тюремных медицинских служб или отсутствия эскортов. Более того, по юридическим или практическим причинам, остро встанет необходимость доступа заключенных к их адвокатам или НПО. В дополнение к продлению сроков направления дела Суд должен принять практические инструкции, адаптирующие формальные требования, вытекающие из статьи 47 Регламента Суда. Другие соответствующие органы Совета Европы должны организовать мониторинг мер, принимаемых государствами для борьбы с пандемией.

PDF версия документа

На 18.03.2020

Первые подписавшие организации :

European Prison Litigation Network — EPLN

Eurasian Network of People who use Drugs – ENPUD

Helsinki Foundation for Human Rights (Poland)

Altro Diritto (Italy)

Promolex (Republic of Moldova)

Antigone (Italy)

Belgian Bar (French and German speakers bars) – Avocats.be (Belgium)

Kharkiv Human Rights Protection Group – KHPG (Ukraine)

Ukrainian Human Rights Institute (Ukraine)

Bulgarian Helsinki Committee (Bulgaria)

Фонд Общественный Вердикт (Russia)

Русь Сидящая (Russia)

Ban Public (France)

Observatoire International des Prisons – Section Francaise (France)

Prison Archive/Strafvollzugsarchiv e.V. (Germany)

Правовая Основа (Russia)

Международная Правозащитная Группа Агора (Russia)

Зона Права (Россия)

Association for Human Rights of Andalusia (Spain)

Iridia – Center for the Defense of Human Rights (Spain)

Centre de la protection internationale (France/Russia)

Сибирь без Пыток (Russia)

Человек и Закон (Russia)

Уральская Правозащитная Группа (Russia)

Civil Activists (Russia)

Tatort Zukunft (Germany)

Kosova Rehabilitation Centre for Torture Victims – KRCT (Kosovo)

Avocats sans Frontieres – ASF (Belgium)

La Ligue des Droits de l’Homme – Section belge (Belgium)

Украинское единство (Украина)

HPLGBT (Украина)

«Новая Жизнь» (Россия)

«Всеукраинская Лига «Легалайф» (Украина)

Захид шанс (Украина)

Инициативная группа «PULS» (Молдова)

Гражданин Н. (Россия)

Форум ЛУН (Россия)

Только вперед, Россия

Ukrainian Helsinki Human Rights Union (Ukraine)

AFEW International (Нидерланды)

[1] WHO, Prison and Health, Genève, 2014
[2] The Lancet, HIV and related infections in prisoners, Sep 10, 2016 Volume 388Number 10049p1025-1128, e2-e3
[3] Prison population brief. See also CoE, White Paper on Prison Overcrowding, CM(2016)121-add3
[4] WHO Europe, Good practices in the prevention and care of tuberculosis and drug-resistant tuberculosis in correctional facilities (2018)
[5] For instance, a report by Public Health England (PHE) showed that the proportion of people in prison aged 50 or older has increased by 150 per cent between 2002 and 2017.
[6] https://www.who.int/emergencies/diseases/novel-coronavirus-2019/technical-guidance
[7] In France, the National Preventive Mechanism stated on 16 March that the safety of persons in remand detention centres was no longer guaranteed and that the administration will therefore fail in its obligation to protect the persons under its control if it does not take the necessary measures as a matter of urgency. It called for a reduction in the prison population by encouraging prison exits and limiting entries.
[8] In addition to visitations restrictions, the Irish Prison Service planned on a number of contingency measures to reduce the number of people in custody in a controlled manner.
[9] In Italy the lack of medical information and miscommunication resulted in panic and false myth.
[10] For instance, hydroalcoholic gel is prohibited for detainees.
[11] In Italy, according to the NGO l’Altro Diritto, ombudsmen have expressed high concerns for the lack of masks, gloves or sanitizer. In Belgium, the guidelines for the management of suspected or actual cases of contamination recall the shortage of means of protection (masks, disinfectant gel) and recommend their use only when necessary.
[12] In Moldova, the texts dated 12 March foresee the supply of equipment stocks (protective masks, multifunctional electronic thermometers, etc.), medicines, biodistructive preparations, etc.

Коронавирус: здоровье и права заключенных

Из-за того, что COVID-19 уже широко распространился в обществе, есть большие основания опасаться, что он распространится и в тюрьмах. Вспышка любого инфекционного заболевания представляет собой особую опасность для тюрем из-за уязвимости тюремного населения и из-за особенных трудностей сдерживания крупной вспышки в таких условиях. Люди, содержащиеся под стражей, уязвимы в большей степени из-за близости проживания (или работы) к другим. Кроме того, во многих случаях заключенные живут в переполненных, стесненных условиях с небольшим количеством свежего воздуха.

Лица, содержащиеся под стражей, как правило, имеют более плохое состояние здоровья по сравнению с остальной частью населения, зачастую они находятся в неблагоприятных санитарно-гигиенических условиях. Гигиенические нормы также оставляют желать лучшего, а факторы безопасности или инфраструктуры часто уменьшают возможности мытья рук или доступа к дезинфицирующему средству для рук.

Вспышка коронавируса в тюрьмах не должна заставать врасплох директоров учреждений, поскольку они должны заранее позаботиться о планах действий в чрезвычайных ситуациях для борьбы со вспышками инфекционных заболеваний. Такие меры являются существенной частью обязательства государства по обеспечению медицинским обслуживанием людей, находящихся в тюрьмах, как того требует международное право в области прав человека.

Организация «Международная тюремная реформа» дала оценку текущей ситуации со вспышками коронавируса и профилактических мер в тюрьмах и более широкого воздействия ответных мер со стороны правительств на людей, находящихся в системах уголовного правосудия. В разработанном документе (см ниже) приводятся доводы в пользу принятия мер в настоящее время и незамедлительно, учитывая риск, которому подвергаются люди в тюрьмах, в том числе и тюремный персонал.

Читать документ 

Источник информации

AFEW International и ICAP при Колумбийском университете смогут улучшить услуги в связи с ВИЧ в тюрьмах Кыргызстана и Таджикистана

В 2020 году AFEW и ICAP при Колумбийском университете будут совместно реализовывать проект «Оказание технической помощи национальным программам борьбы с ВИЧ в Центральной Азии с целью обеспечения и поддержания контроля над эпидемией ВИЧ в рамках Чрезвычайного плана Президента США по борьбе со СПИДом (PEPFAR)» в Кыргызстане и Таджикистане. Данный проект финансируется PEPFAR через Центры по контролю и профилактике заболеваний США (CDC). В Кыргызстане реализацией проекта будет заниматься AFEW-Кыргызстан, в Таджикистане – Общественная организация «СПИН Плюс» при технической поддержке AFEW-Казахстан.

В рамках данного проекта деятельность партнеров будет ориентирована на достижение двух важных целей:

1) более эффективное достижение целей 90-90-90 среди людей, употребляющих инъекционные наркотики (ЛУИН), и людей, живущих с ВИЧ (ЛЖВ), в тюрьмах Кыргызстана и Таджикистана с применением новых подходов и услуг;

2) продвижение и улучшение сотрудничества между общими учреждениями здравоохранения и медицинскими службами в пенитенциарной системе, обеспечивая непрерывность предоставления услуг в связи с ВИЧ людям, которые освобождаются из тюрем.

«AFEW International будет выступать в роли ведущей организации, работающей с организациями AFEW и с местными партнерами для реализации этого проекта в Кыргызстане и Таджикистане», – рассказала Дарья Алексеева, программный директор AFEW International. – «У нас имеется успешный опыт работы и доказательства того, что наша деятельность в качестве региональной сети в регионе ВЕЦА содействовала обмену информацией о контекстуальных подходах, помогающих найти подходящие местные решения и модели лучших практик. Мы объединяем знания и опыт работы в регионе Центральной Азии, а также предлагаем дополнительные преимущества международного секретариата, который базируется в Нидерландах и привносит в работу организации международный опыт и инновации. AFEW International вместе с AFEW-Кыргызстан и AFEW-Казахстан смогут обобщить уроки, извлеченные из предыдущей деятельности ICAP в Центральной Азии и объединить их с методологическим подходом, наработанным в ходе предыдущего опыта работы в тюрьмах Центральной Азии. AFEW International постарается найти возможности пилотирования такой модели в Кыргызстане и Таджикистане, когда для этого будут политические и технические условия».

«В тюрьмах вероятность того, что люди, живущие с ВИЧ, будут принимать антиретровирусную терапию (АРТ) ниже, чем среди общего населения. Кроме того, они реже придерживаются назначенной схемы лечения, а потому часто могут распространять вирус дальше», – отметила Анна Дерябина, региональный директор центра ICAP в Центральной Азии. – «Более низкие показатели начала АРТ и достижения вирусной супрессии среди заключенных объясняются многими факторами, в том числе структурными, среди которых можно назвать отсутствие обученного медицинского персонала в тюрьмах и ограниченные возможности предоставления поддержки в приверженности АРТ, а также мониторинга лечения. Кроме того, недостаточная координация деятельности служб, действующих в общей системе здравоохранения и в тюрьмах, а также разобщенные системы предоставления услуг приводят к тому, что многие люди, живущие с ВИЧ, выпадают из последующего наблюдения и прекращают лечение после освобождения из тюрем. ICAP доказал высокую эффективность своей работы, направленной на повышение качества услуг в связи с ВИЧ для ЛЖВ в учреждениях здравоохранения за пределами тюрем. Мы очень надеемся, что глубокие знания AFEW, а также понимание субкультур и норм, действующих в тюрьмах, в сочетании с опытом работы организации в системе здравоохранения в тюрьмах позволят этому проекту обеспечить эффективное повышение качества услуг, а также результатов лечения ВИЧ среди людей, живущих с ВИЧ, в тюрьмах».

«AFEW-Кыргызстан рад возможности запустить этот проект совместно с ICAP. В рамках проекта наша организация будет отвечать за реализацию компонента, направленного на достижение целей 90-90-90 в пенитенциарной системе», – отметила Дина Масалимова, менеджер программ AFEW-Кыргызстан. – «Мы планируем проводить работу практически во всех больших тюрьмах в Чуйской области. Наша деятельность будет направлена на расширение охвата тестированием на ВИЧ с предоставлением качественного до- и послетестового консультирования, мотивацией для начала терапии и поддержанием приверженности. Кроме того, наши усилия будут ориентированы на то, чтобы люди не прерывали лечения даже после выхода на свободу».

Этот проект очень важен для поддержания эффективного ответа на ВИЧ в стране, поскольку 5-10% всех ЛЖВ в стране пребывают в учреждениях пенитенциарной системы. Принимая во внимание высокую текучесть людей в тюрьмах, имеющиеся показатели могут с легкостью увеличиваться на половину каждый год.

«Мы рады работать в команде с такой высокопрофессиональной организацией, как ICAP», – отметила Дина Масалимова. – «Планируется, что специалисты ICAP будут отвечать за медицинские аспекты предоставления помощи ЛЖВ, а наша организация возьмет на себя работу с сообществами и оказание поддержки силами равных».

AFEW-Кыргызстан будет привлекать и обучать команду «равных навигаторов», представляющих все подгруппы заключенных (уделяя особое внимание «изгоям» и заключенным, которые готовятся к скорому освобождению) для того, чтобы выявить заключенных, практикующих рискованные модели поведения, которые не тестировались на ВИЧ на протяжении последних шести месяцев. AFEW-Кыргызстан будет работать с новыми выявленными ЛЖВ, будет мотивировать их начинать прием антиретровирусной терапии и проходить все необходимые анализы. Равные консультанты будут выступать посредниками между пациентами и врачами в тюрьмах для того, чтобы обеспечить назначение пациентам АРТ, их приверженность лечению и поддержание доверительных отношений между пациентами и врачами в учреждениях пенитенциарной системы.

Кроме того, AFEW-Кыргызстан проведет серию консультаций для, по меньшей мере, 200 заключенных из числа ЛУИН по поводу преимуществ начала поддерживающей заместительной терапии метадоном, развенчивая мифы, связанные с такой терапией.

«Мы считаем, что такое сотрудничество даст прекрасные результаты, и до конца 2020 года мы станем свидетелями заметного прогресса в достижении каждой из целей 90-90-90 в тюрьмах», – отметила Дина Масалимова.

 

 

ВИЧ в тюрьме – не приговор

Сегодня Кыргызстан называют одной из самых продвинутых стран мира в плане реализации программ снижения вреда и лечения ВИЧ-инфекции в тюрьмах. (см. здесь)

На данный момент здесь в местах лишения свободы (МЛС) действуют 5 программ: программа обмена шприцев, программа заместительной поддерживающей терапии метадоном, программа реабилитации «Атлантис», Центр Реабилитации и Социальной Адаптации «Чистая зона» и программа «Старт Плюс».

Дина Масалимова, менеджер программ AFEW-Кыргызстан, подробно рассказала о том, какая работа проводится сегодня в стране в данном направлении, и каких весомых результатов уже удалось добиться.

Дина, расскажите пожалуйста, подробнее про программы для тюремных заключенных. Что они собой представляют?

Пилотная программа по обмену игл и шприцев была внедрена в Кыргызстане в 2002 году в одной из колоний со скромным охватом в 50 человек. Уже через год программу расширили еще на три колонии, а потом и еще на несколько. На сегодняшний день в пенитенциарной системе функционируют 14 пунктов обмена шприцев (ПОШ). Они работают во всех колониях, кроме заведения для несовершеннолетних осужденных. Также услуги обмена шприцев предоставляются в двух крупнейших следственных изоляторах. Фактическое число клиентов ПОШ в течение 2018 года cоставляло более 1300 человек. Они получали шприцы лично, либо через вторичный обмен, осуществляемый волонтерами. Помимо стерильного инъекционного оборудования в пунктах можно найти и другие средства защиты – спиртовые салфетки, презервативы; также здесь проводится забор крови на ВИЧ. Клиентов, которые желают сократить или полностью прекратить инъекционное употребление наркотиков перенаправляют в пункты заместительной терапии метадоном.

Программа заместительной терапии начала свою работу в тюрьмах страны более 10 лет назад – в 2008 году. Сегодня пунктов заместительной терапии в МЛС уже 9, а количество клиентов составляет более 350. Реализацией этих программ занимается Государственная Служба Исполнения наказаний при поддержке Глобального Фонда по Борьбе со СПИДом, Туберкулезом и Малярией, а также Центра по Контролю Заболеваний CDC.

Помимо программ снижения вреда, в тюрьмах есть программа, направленная на полный отказ от использования наркотиков. В ряде учреждений действует программа «Атлантис», основанная на знаменитой модели «12 шагов». Выпускники программы могут провести остаток срока в Центр Реабилитации и Социальной Адаптации «Чистая зона». «Чистая» — значит чистая от наркотиков. Там работает комплексная программа реабилитации и подготовке к трезвой жизни на свободе.

На протяжение последних 5 лет мы также активно работали, предоставляя услуги заключенным напрямую. Наши консультанты, например, поддерживали медицинскую службу тюрем, оказывая услуги «равного» консультирования и тестирования на ВИЧ, а также поддерживали заключенных в период до и после освобождения. Эта программа долгое время развивалась с помощью USAID. В скором времени она получит свое продолжение благодаря финансовой и технической помощи ICAP (международной программы Школы Общественного Здравоохранения Мейлмэна при Колумбийском Университете) .

Как создаются эти программы, и кто их реализовывает?

Как правило, такие программы создаются на основе реальных потребностей самых уязвимых заключенных – людей, живущих с ВИЧ, и/или употребляющих наркотики.  Ее непосредственной реализацией также занимаются представители сообщества.

Мы подходим к программе достаточно гибко и стараемся постоянно совершенствовать ее так, чтобы она оставалась актуальной. Например, одним из недавних наших нововведений стала работа с осужденными, отверженными тюремной субкультурой. В силу негласных тюремных правил именно эта группа заключенных имеет самый низкий уровень доступа к медико-социальной поддержке и сталкивается с высоким уровнем стигмы и дискриминации со стороны как других осужденных, так и зачастую тюремного персонала.

Поделитесь результатами этих программ?

Все программы, которые работают в стране на сегодняшний день, направлены на достижение амбициозной цели 90-90-90. Сейчас в тюрьме практически все заключенных тестируются на ВИЧ «на входе», и абсолютное большинство людей, живущих с ВИЧ, формально находятся на терапии. Почему «формально»? Показатели вирусной нагрузки говорят о том, что далеко не все ее принимают. В колониях существует масса мифов на тему ВИЧ-инфекции и антиретровирусной терапии, и при личной беседы очень многие пациенты признаются, что лекарства они просто выкидывают. Именно поэтому одной из основных задач нашего проекта является увеличение количества осужденных, живущих с ВИЧ с неопределяемой вирусной нагрузкой.

За годы работы были достигнуты отличные успехи. Так, например, в колонии №31 количество людей, которые привержены и имеют подавленную вирусную нагрузку выросло с 15% до 68%, в колонии № 16… – с 33% до 66% за истекшие три года. И наша особая гордость две колонии — №2 и №47, где уже достигнуты вторые и третьи 90.

Все эти программы в основном рассчитаны на осужденных мужчин. А есть ли особые программы для женщин-заключенных, для беременных?

В Кыргызских колониях содержится всего около 10 женщин-заключенных, живущих с ВИЧ. Тем не менее, важно учитывать их нужды и потребности в планировании мероприятий в ответ на эпидемию ВИЧ-инфекции. Мы очень трепетно относимся к работе в женском учреждении и стараемся делать свои программы гендерно-чувствительными. Так, в колонии функционировала женская группа самопомощи с фокусом на профилактику гендерного насилия. Также мы сотрудничаем с НПО «Астерия», где при поддержке AFEW-Кыргызстан функционирует женский центр, куда освобожденные женщины могут прийти после тюрьмы. Среди клиентов центра очень много бывших заключенных, а программа помощи и поддержки включает в себя временное проживание, предоставление продуктовых и гигиенических пакетов, равное консультирование на тему ВИЧ-инфекции, сексуального и репродуктивного здоровья и прав (СРЗП) и опиодной заместительной терапии (ОЗТ), а также обеспечение доступа к гинекологическому сервису.

Как сами тюремные заключенные относятся к таким программам?

Заключенные воспринимают программу очень положительно. Медленно, но верно, наша команда смогла завоевать их доверие и вовлечь их в диалог о здоровье. Надо понимать, что здоровье – это далеко не главный приоритет для человека в колонии. К сожалению, в имеющихся условиях содержания главным приоритетом становится банальное выживание, и ВИЧ-инфекция представляется многим отдаленной проблемой. Наши консультанты имеют личный опыт жизни с ВИЧ в колонии и своим примером показывают, как можно решать возникающие проблемы.

Могли бы вы назвать основную проблему на сегодняшний день для ВИЧ заключенных в Кыргызстане?

Одной из самых основных проблем является недостаток медицинских кадров в пенитенциарной системе. В ряде крупнейших колоний страны отсутствуют врачи с высшим медицинским образованием. Вся работа по поддержанию здоровья заключенных возложена на плечи небольшой команды фельдшеров. Конечно, у них часто не хватает ни времени, ни знаний для оказания качественной работы по ведению заключенных с ВИЧ-инфекцией. В таких случаях мы тоже стараемся помогать. Так, в учреждении №16 на протяжении целого года не было врача, и наша организация устраивала еженедельные визиты врача из Республиканского Центра СПИД для ведения пациентов.

Говорят, что многие тюремные заключенные не доверяют тюремному персоналу, в том числе и медикам. Так ли это? 

Да, это отдельная серьезная проблема, и ее следствие — нежелание тюремных заключенных следовать рекомендациям врачей. Наши консультанты служат своеобразным «мостиком», которые помогает выстроить доверительные взаимоотношения между врачами и пациентами. Например, они с согласия пациентов берут у врачей результаты анализов на вирусную нагрузку и СД-4 и подробно объясняют клиентам их значение, влияние терапии на эти показатели и так далее. Мы стараемся найти индивидуальный подход к каждому. Для очень многих людей лучшей мотивацией к лечению становится возможность иметь семью и здоровых детей при достижении неопределяемой вирусной нагрузки.

Кажется, что равные консультанты – это действительно спасительный инструмент в борьбе за здоровье заключенных с ВИЧ…

Несомненно! У нас есть столько историй, которые это доказывают. Например, история Александра. В 2013 году он узнал про свой ВИЧ-позитивный статус. Его друзья по колонии вынесли ему однозначный вердикт, что скоро он умрет. Сказать, что у него было состояние шока – ничего не сказать. Доступа к информации у него не было, врачи толком ничего не объясняли. От отчаяния он стал употреблять еще больше. Он смотрел на знакомых с ВИЧ-позитивным статусом, они умирали один за другим. Он тоже ждал своей очереди.

В 2016 в колонию стали приезжать равные консультанты Проекта по Противодействию ВИЧ. Один из них – Евгений — его очень впечатлил. Он сам жил с ВИЧ, но выглядел при этом абсолютно не умирающим, а совсем наоборот. За одну беседу c консультантом Александр узнал больше информации, чем за 3 предыдущих года жизни с ВИЧ-статусом. В этот момент он сказал себе «Хватит. Я выбираю жизнь», начал лечение и очень быстро достиг неопределяемой вирусной нагрузки.